Валькирия
Интервью с Марией Семеновой
Игорь Линчевский
декабрь 2003

 

Родоначальница жанра славянского фэнтэзи... Стоит произнести это словосочетание - и не надо объяснять, о ком пойдет речь. Разумеется, о Марии Семеновой - одном из самых читаемых и почитаемых российских мэтров этого жанра. Правда сама она не придает особого значения своему статусу.

- Маша, когда я готовился к беседе с тобой, меня огорчило, что в статьях о твоем творчестве львиная доля объема посвящена чему угодно - славянству, язычеству, мифологии викингов, минералогии… И меньше всего - литературным достоинствам самих произведений. С чем это связано?

    - Когда речь заходит о фэнтэзи, обычно о литературных достоинствах мало говорят. Возможно, сказывается "отрицательное обаяние" жанра фэнтэзи, хотя к этому жанру я отношу меньшую часть написанных мною книжек. Недавно мне довелось принимать участие во Франкфуртской международной книжной ярмарке, где состоялся круглый стол на тему "Интеллектуальные романы фэнтези на современном этапе". Главный вопрос, который обсуждался, - обязательно ли фэнтэзи должна быть глупой… (Смеется).


- А должна?

    - Есть литература - и макулатура. Я не признаю разделение литературы на "высокие" и "низкие" жанры. Фэнтэзи вовсе не "что хочу, то и ворочу". Надо знать хотя бы азы мифологического менталитета, представлять себе предметный и духовный мир, который окружает персонажей. Конечно, существует и коммерческая литература. Ее создатели сознательно не стремятся написать достойную книгу. Тут рецепт прост - замесить покруче "приключения-секс-магию" - и шлепать раз в месяц пухленький томик.


- Бог им судья. Насколько я знаю, выхода своей первой книги ты прождала девять лет. Как такое получилось? Ради чего такие жертвы?

    - Собственно говоря, жертв как таковых не было. Писала всю жизнь, сколько себя помню, и не стремилась что-либо из написанного как можно быстрей обнародовать. Когда впервые попала в литобъединение, потрясло, что многие его участники, составив воедино едва ли не два-три предложения, начинают биться лбом во все двери, чтобы это напечатать. В восьмидесятом году написала повесть "Хромой кузнец". В издательстве повесть понравилась, к восемьдесят второму из кабинета в кабинет она доползла до редсовета. А в восемьдесят пятом книжку благополучно выкинули из плана, как ни смешно теперь звучит, по политическим соображениям. Но я продолжала писать - для меня главным было написать нечто достойное. Мне всегда нравилась история, нравилось читать исторические произведения - чтобы там обязательно были приключения, исторический антураж и желательно, чтобы все хорошо кончалось. Вальтер Скотт, романы Фенимора Купера про индейцев… Вот Дюма никогда не нравился. В особенности "Три мушкетера", от которых все кипятком писают. Д'Артаньян нанизывает на свою шпагу несчастных гвардейцев как фрикадельки на вилку. Они - пешки в его подвигах, мишени в тире. А ведь у каждого из них - семья, дети, любовницы. Это тоже люди со своей жизнью, со своими заморочками, их же пачками кладут налево и направо. Я этого понять никогда не могла.


- "Не стремилась напечататься", а между тем нынче тебя принято величать одним из родоначальников "славянского фэнтэзи". Каково живется в роли родоначальника?

    - Я не сильно об этом задумываюсь. Когда косяком потянулись всякие "супергерои" с именами на букву "вэ", действующие в "славянских" декорациях, сначала подумала: "Вот и хорошо, тема стала народу интересна…" Потом, почитав, пришла в ужас: от славян остались лишь квазиславянские имена, кожура и чешуя. Правда, со временем как-то успокоилась. В конце-концов, читатель не дурак, разберется - где котлеты, где мухи.


- Ты как-то обмолвилась, что твои книги - это женский взгляд на мир. Между прочим, они - тоже в каком-то смысле "про индейцев"… Не скучно?

    - "Про индейцев" можно писать по-разному. Жанр моих книг - мечта. Мечта об идеале. Разве может быть скучно мечтать? (Смеется). Вообще было бы немного странно, если бы у женщины взгляд на мир был мужским. Хотя один из моих учителей - писатель Валерий Воскобойников - сказал, что я пишу мужскую прозу.


- Восточные единоборства, походы под парусом, конный спорт - я перечислил твои хобби - вырисовывается характер "нордический, твердый". Так что и "мужскую" прозу писать можно, не взирая на гендерную принадлежность.

    - Не знаю, по какому признаку разделять прозу на "мужскую" и "женскую". И стоит ли вообще это делать. Такое деление литературы демонстрирует ее неполноценность. Традиционно принято считать, что женская проза - это "сопли и вопли", а мужская - "он ему хрясь! А тот его - бах! И оба тут - шмяк!" В то же время и та, и другая будут лишь ублюдочными фрагментами чего-то, что могло бы составлять единое гармоничное целое. Меня изумляло, когда по поводу "Волкодава" некоторые говорили - он у тебя такой супермен, а совершает "слюнявые" поступки. "Какие же?" - "А вот щенка из воды вытащил…" Что же, "супермен" должен был пройти мимо, торопясь спасать мир? Такого у меня, конечно, и близко нет. С другой стороны, мне довелось однажды беседовать с высокопрофессиональным, очень продвинутым психологом. Когда он узнал, что перед ним автор "Волкодава", то чуть не упал со стула - настолько был уверен, что роман написал мужчина. (Смеется). Довольно странная ситуация…


- Хорошая ситуация, нормальная. Когда про женщину-литератора говорят - писательница, ее как бы загоняют в резервацию. Писатель - он писатель и есть, независимо от пола. Не говорят же - водительница трамвая?

    - Согласна.


- Историк Анатолий Кирпичников, занимающийся археологией Приладожья, тот самый, к которому президент Путин недавно напросился в экспедицию - поработать, на одной из дискуссий сказал, что ладожской цивилизации порядка полутора тысяч лет. Как ты относишься к таким утверждениям? Действие твоего романа "Валькирия" происходит на этой территории, только спустя полтысячелетия…

    - Мне очень нравится высказывание, по-моему, Роберта Желязны - "трудно начать рассказ, потому что всегда было нечто до этого…" Люди, которые жили в IX веке в Приладожье, они не с дерева слезли. Уже в VIII веке здесь строился город-крепость Ладога, первая столица Руси. Народ в этих краях жил незнамо с каких времен. Тут никаких "пустынных волн" не было - все было заселено... Я застала время, когда в исторической науке существовало одно мнение, заверенное печатью, подписью. Шаг влево, шаг вправо - отлучение. У меня данный период ассоциируется с недавно умершим академиком Рыбаковым (исследователь Древней Руси - Прим. И.Л.). Так что когда голосят на разные голоса - надо только радоваться. В науке право на существование имеет миллион точек зрения. Взять, например, призвание варягов на Русь. С черепками и берестяными грамотами в руках можно доказать десяток всевозможных гипотез. И все они не будут противоречить археологическим находкам и последующему развитию Руси. А в наших учебничках, как правило, протягивают одну-единственную точку зрения. Причем сами авторы прекрасно осведомлены, что ночных тапочек Рюрика никто не нашел и ни о чем с железной определенностью судить невозможно.


- Один известный писатель, характеризуя современный литературный процесс, заметил, что в нынешней литературе царит "неизящная легкость". Согласна?

    - По-моему, нельзя судить столь однозначно. Недавно я читала книгу одной писательницы, имя которой весьма на слуху. Иронический детектив. Давно так не смеялась! Но на все произведение нашлась одна-единственная действительно достойная фраза. Если бы книга была написана так, как написана эта фраза, получилась бы Литература. С другой стороны, вскоре после этого мне довелось навещать в больнице отца. Когда я пришла, он находился в кабинете врача. Рядом со мной сидела девушка в больничном халате - ждала приема. И с такой тревогой смотрела на дверь кабинета, что было понятно - она ждет какого-то важного сообщения. Наконец она устала нервничать, открыла эту самую книгу - и через минуту хохотала на весь коридор. Несмотря на то, что по большому счету это не литература, язык не поворачивается метать громы и молнии. Раз явление обладает такими терапевтическими возможностями, оно имеет право на существование…


- Когда ты в соавторстве с Андреем Константиновым написала "Меч мертвых", у меня сложилось впечатление, будто ты попыталась поменять амплуа и "натоптанные" читатели на время тебя потеряли.

    - Нельзя сказать, что это была осознанная попытка сменить амплуа. Если бы я писала эту книгу одна, то, конечно, сделала бы все по-другому… Но Андрею понадобилось непременно устраивать детектив с какими-то страстями политико-бандитского свойства. …Вообще, у этой книги судьба несчастливая - редакторы, не считаясь с моим мнением, настолько искалечили текст, что я даже отказалась от авторских экземпляров. Никому ни одной книги не подарила.


- Опять же - про соавторство. Когда есть общие идеологические моменты, когда соавторы взаимно дополняют друг друга - нет вопросов. Понятно, если бы ты - как Стругацкие, как Ильф с Петровым - работала с кем-то в постоянной связке. А так - одна книга написана с одним, другая - с другим, и во всей этой суете растворяется имя собственно Марии Семеновой.

    - Граждане, с которыми я писала книги - это, в принципе, хорошие мои друзья… Были. В некоторых - отдельных - случаях соавторство весьма плачевно закончилось… Видя бесспорно талантливого человека, владеющего очень хорошим материалом, но не пробившегося к читателю и не знающего, с какой стороны за это взяться, я желала ему подсобить, помочь прозвучать.


- Понимаю желание помочь, подставить плечо. Но для чего писателю включаться таким "паровозом" в тандем или более - лично для меня загадка…

    - Мне становится очень обидно от мысли, что люди уникальных познаний могут чего доброго с собой эти познания унести и они останутся не выплеснутыми, не зафиксированными - недоступными другим… Попробую объяснить на примере Константина Кульчицкого, моего наставника по верховой езде. Это человек энциклопедических познаний по конному делу, мастер спорта. Он еще и каскадерствовал… У меня на глазах Костя начал создавать первые литературные опыты, были опубликованы несколько самостоятельных рассказов. Мы написали книжку "Заказ" - это было вполне полноценное сотрудничество. Я отвечала за литературное качество (есть лично мои куски, есть фрагменты, которые я обрабатывала), он - за конно-спортивные дела… Между прочим, настольная книга лошадников многих поколений - "Основы выездки и езды" Джеймса Филлиса. Это библия людей, которые серьезно относятся к верховой езде. В предисловии к ней Филлис пишет - мол, думаю, в жизни бы я эту книгу не написал, если бы не мой ученик, который постоянно меня скипидарил… Даст Бог, Кульчицкий еще выйдет на большую воду.


- "Кто-то любит лошадь, а кто-то себя на лошади…" Этот афоризм, который ты так любишь повторять, часом, принадлежит не ему?

    - (Смеется). Ему…


- А что по жизни любишь ты?

    - Люблю, когда что-то начинает вырисовываться - какой-то результат, будь то литературное произведение, или когда я что-то мастерю, или свою собаку воспитываю. Мне нравится видеть, как мои усилия приносят плоды…


- У тебя первая собака?

    - Да, громадный кобель-метис - мама ротвейлер, папа - мастино-неаполитано. Он попал ко мне уже взрослым - выкинули из дома, когда ему было четыре с половиной года. Бомжевал, чуть не был расстрелян милиционерами… Судя по тому, каким он мне достался, в детстве его били нещадно, исходя из принципа "если рыкнешь - получишь по полной"… Настолько ему хотелось хоть как-то проявить благодарность, что он, в свои пять лет не знавший ни единой команды, на моих глазах из забитого пса превратился в отлично подготовленного охранника. Чейз с нами уже больше трех лет, весной восемь будет…

 


Мария Семенова


Мария Семенова, "Хромой кузнец"


Мария Семенова, "Волкодав"


Мария Семенова, "Волкодав. Право на поединок"


Мария Семенова, "Волкодав. Знамение пути"


Мария Семенова, "Волкодав. Самоцветные горы"


Мария Семенова, "Валькирия"


Мария Семенова, Константин Кульчицкий, "Заказ"


Андрей Константинов, Мария Семенова, "Меч мертвых"


 

- А что стало с "летучими собаками", приобретенными для съемок фильма по "Волкодаву"?

    - Все в порядке, живы-здоровы… Их собираются использовать по назначению в проекте, который сейчас растет. Уже известен режиссер - Николай Лебедев, правда, мы с ним еще не общались. С интересом и ужасом жду момента, когда все начнется. С ужасом - потому, что там моего может и ничего не остаться. Хотя обещано, что шибко об меня ноги вытирать не будут. Посмотрим…


- Дай Бог, чтобы получилось удачно. "Волкодав" - твой фирменный брэнд, будет обидно, если по выходу фильма он потускнеет. Кстати, по поводу брэнда. Серия "Мир Волкодава" - что это? Действительно имеет к тебе отношение?

    - Это трагическая история. Видя темпы моей работы - а я не могу писать даже по две книги в год - у меня спросили, не буду ли я против, если еще какие-то граждане станут разрабатывать сюжеты, действие которых происходит в придуманном мною мире. Я дала добро, но оказалось, что это именно тот случай, когда люди, написав две строчки, ощутили за ушами шелест растущих лавровых листьев… Господа авторы понаписали жуткой отсебятины, переврали все что можно, и особенно все, что нельзя - менталитет, географию, "священную историю"…. Единственное исключение составил Павел Молитвин, который, несмотря на наши различные взгляды на различные вещи, повел себя вполне корректно.


- Вольно или невольно, но создавая миры с той самой "священной историей", ты касаешься такой тонкой материи, как религия. Не боишься обвинений в язычестве?

    - А я и есть язычница. Кстати, кто имеет право меня ОБВИНИТЬ в этом и где тут вина? У нас, сколько я помню, пока ещё свобода совести, так что имею полное право. Неужели при социализме не наелись "единственно верным" учением, которое должны исповедовать все поголовно?.. Разумеется, идол у меня в углу не стоит. Просто с глубоким уважением отношусь к Богам, в которых веровали наши предки. Наверное, потому, что неплохо представляю себе эту религию - в отличие от тех, кто склонен видеть в язычестве нечто "по определению" бесовское. Опять же, не могу взять в толк, почему человек, признающий множественность Богов, вроде как априори чем-то морально хуже человека, верующего в единого Бога? Каким образом приверженность той или иной религии влияет на ежедневную нравственность? Да и в чем вообще преимущество единобожия? Искренне не понимаю… Между прочим, на самом деле русское православие - это симбиоз византийского христианства и колоссальных пластов славянского язычества. Когда иной раз приходится читать о каких-то вещах, которые объявляют принципиально христианскими, я хохочу. Взять хоть православный календарь и в нём Масленицу. Или, например, исповедь... Я уважаю всякую веру и тех, кто её придерживается. Но сама я не пойду в такую религию, где мне будут говорить, что у моего Чейза нет души. Я не пойду в такую религию, где будут утверждать изначальное преимущество одного из полов...


- Твои фаны именуют себя "семЕнаристами" - тебе не кажется, что в их обожании есть нечто сектантское?

    - Честно говоря, меня эта тема не очень интересует - поклонники. Где-то раза два-три в год смотрю в Интернете, что про меня пишут, в ужасе оттуда выскакиваю и клянусь страшной клятвой, что больше никогда туда не сунусь. И не потому, что ругают, а просто иногда на форумах так называемых поклонников возникает достаточно гадкая атмосфера чесания зубов о любимого писателя. Хочешь ругать - ругай, ради Бога, но - с аргументами и фактами, по существу. Когда же возникает жажда показать за мой счет, какой ты умный, такого амикошонства я не приемлю… Нет, разумеется, хороших людей - большинство. Балбесы, о которых я упомянула - не более, чем ложка дегтя… Бывают совершенно трогательные случаи. Как-то после одного из выступлений, выстроилась довольно длинная очередь за автографом. По ходу дела подошли дедушка и внук. Боже мой! Это были два рыцаря - пожилой и маленький. Каждый из них галантно поцеловал мне руку, вручили по букету цветов. Я отпала! Дедушка спросил: "А когда будет следующий "Волкодав"? Больно уж дожить хочется…" - "Не знаю… Пишу помаленьку. Доживете - какие ваши годы? Вы прекрасно выглядите…" А он отвечает: "Врачи сказали - мне совсем недолго осталось…" И все. Что тут скажешь?


- Действительно, трудно что-либо комментировать… "Рыцарь" - ты именно это качество более всего ценишь в людях? Или есть иные качества, определяющие для тебя ценность личности?

    - Я ценю в людях честность, мужество и верность. И интеллигентность, хотя в последнее время это понятие сильно "замылили". Абсолютно перепутали с понятием "интеллектуал". Меня особенно бесит выражение "творческая интеллигенция". Помнишь, на излете советских времен, где-то прошли националистического характера митинги и в газетах, по радио говорили - "митинги, подстрекаемые частью творческой интеллигенции…". Интеллигент - личность, в принципе не способная ни к какому национализму… Творчество - это способ существования интеллигента. Как у материи движение. Интеллигент - это тот, кто умеет поставить себя на место другого человека, с которым разговаривает или как-то иначе взаимодействует. Кроме того, интеллигент на многое готов ради своих убеждений. У него есть какие-то незыблемые нравственные принципы - не политические, разумеется, а именно нравственные - и он ни за что ни при каких обстоятельствах от них не отступит. И образование тут никакой роли не играет. Мне доводилось встречаться с интеллигентнейшими людьми, за душой у которых было два класса.


- У Гитлера тоже были незыблемые нравственные принципы. Дойчланд юбер аллес - нравственный принцип.

    - Это подмена понятий. Интеллигент не будет ставить на первый план свою нацию или свой класс - если вспомнить определение интеллигенции, данное Ильичем. Я неспроста начала с того, что интеллигентом может считаться тот, кто в состоянии поставить себя на место ближнего. Интеллигент - человек с гуманистическими нравственными принципами.


- Ты человек не политизированный, но, тем не менее, - позволь мне столь гадко выразиться, - пишешь национально окрашенные произведения. Доводилось слышать в свой адрес обвинения в национализме?

    - Национализм и обвинения в нем начинаются тогда, когда гордость за свой народ перерастает в гордыню. Когда гордыня не признает права на национальную гордость за другими народами. Я считаю, что любой народ - многочисленный, малочисленный - имеет право гордиться своей историей, своими достижениями и делами. У меня способ существования - быть русской, любить свой народ и его историю. Но я серьезно занимаюсь историей и понимаю, что древняя Русь - не была заповедником, где люди проживали в этнической стерильности и чистоте. Кто только не участвовал…


- Как ты считаешь, что из написанного тобой на сегодняшний день имеет шанс на долгую жизнь?

    - Пожалуй, наиболее заслуживает долгой жизни книга "Мы - славяне!". Меняется литературная мода, меняются предпочтения, но эта популярная энциклопедия действительно позволяет считать, что не зря небо копчу. Она представляет собой сплошной протест. Ведь нам всё время внушают, будто "о древних славянах практически ничего не известно". В любом учебнике эту фразу прочитать можно! А ведь ученые просидели в своих раскопах столько, сколько обычные люди вообще не живут! И есть результаты этого сидения, все добыто, все записано и хранится на полках Публичной библиотеки!!! До каких же, думаю, пор при таком-то богатстве нам будет "практически ничего не известно"? Вот я и проработала отчёты учёных, а потом попыталась изложить добытую информацию нормальным человеческим языком… Когда-то я угодила на сборище "ролевиков" в город Казань, на Зиланткон. И один из участников рассказал мне, как поехал летом в лес с толкинистами. И пока "эльфы" и "гномы" ходили по лесу, выбирая место для игрового городка, они неожиданно наткнулись на археологов. Те показали им древнюю деревню, погибшую во время набега - вот раскоп, вот сгоревший дом, вот порог этого дома. На пороге лежит скелет человека. В руке у него топор. А в груди - пять стрел... В итоге половина толкинистов всё бросила и побежала в библиотеку читать историю родного края. Это оказалось интересней, чем вымышленные миры.


- Кто тебе душевно нравится из пишущей братии?


Николай Лебедев


Павел Молитвин, "Спутники Волкодава"


 


- На какой вопрос тебе бы самой хотелось ответить?

    - В разные моменты приходят разные мысли… Иногда хочется, чтобы спросили об учениках, но это - когда бываю в язвительном настроении… (Смеется).


- Что может заставить тебя заплакать?

    - Только несправедливые обиды со стороны близких людей. А на выхлопы в мою сторону со стороны окружающего мира мне, что называется, "с высокой башни"…

 


Джеймс Хэрриот, "Из воспоминаний сельского ветеринара"

© Игорь Линчевский, Озон

 


Copyright and powered by Citadel of Olmer


 

[an error occurred while processing this directive]