В ПОИСКАХ БЛАГОРОДНОГО ВРАГА.

У Марии Семеновой на поводке - Чейз

Слава к бывшему инженеру-компьютерщику Марии Семеновой пришла с выходом в свет романа "Волкодав", самого удачного образца фэнтэзи на славянском материале. Роман стал трилогией, однако, если взглянуть на прилавки, "Волкодавов" и "Скунсов" (еще один проект Семеновой) много больше. Что за чепуха? В поисках ответа на этот вопрос наш корреспондент напросился в гости к Марии Васильевне.

- Мною написаны "Волкодав", "Волкодав-2" и заключительная часть - "Истовик-камень". В соавторстве - "Те же и Скунс", "Те же и Скунс-2" и примыкающий к ним "конноспортивный" детектив "Заказ". Что касается остальных книг...

"Волкодав" имел такой успех, что читатели завалили издательство требованиями продолжения. А поскольку работаю я медленно и "литературных нефов" не использую, то издатели предложили подключить к делу других авторов. Результат оказался удручающим. Эти граждане предпочли нагадить в кормушку, из которой покушали. С миром, не ими созданным, они обращались по принципу "здесь был Вася", перевирая все, что можно и особенно - что нельзя, сдавая тексты в издательство через мою голову. И так поступили люди, которых я считала своими друзьями. Только один набрался мужества позвонить и принести извинения.

Сериал про Скунса наградил меня аналогичным количеством шишек. Здесь книги писались на основе синопсисов, которые я предоставила в издательство. Было оговорено и использование моей фамилии на обложке. Но я-то полагала, что это будет что-нибудь вроде "Семенова представляет". Однако на обложке первой же книги моя фамилия была напечатана крупнее, чем фамилия настоящего автора. "Свадебный генерал", да и только. Короче, с работой в соавторстве и большими проектами я, видимо, завяжу. Приобрела аллергию.

- Надеюсь, с готовящейся экранизацией "Волкодава" вам повезет больше.

- Пока это слухи, хотя с год назад я слышала, будто и с финансированием определились, и подготовительные работы начали. Дошло до того, что на роль главного спутника моего героя, Мыша, доставили из Вьетнама летучих собак. Этих зверьков удобнее снимать, поскольку они крупнее обычных летучих мышей и поддаются дрессировке. Даже фотографию мне показали: очень симпатичные и, похоже, дружелюбные существа размером с кошку.

- По вашим книгам видно, что автор всяких зверей любит и понимает.

- Разочарую вас: я не ищу у животных утешения после общения с себе подобными и не нахожу, что звери выше и лучше людей. Они просто другие. Чем и интересны. Им чужд специфически людской сволочизм, зато в избытке своих, звериных "пенок". У меня дома живут кошка Васька и кобель Чейз. Обоих я избавила от весьма плачевной участи, и оба "отблагодарили" меня, наградив шрамами. Милые зверюшки уточняли, кто в доме хозяин. Ничего - выяснили, живем дальше, все счастливы. И все же в глубине души я вот чего действительно не понимаю: почему жизнь самого прекрасного зверя по определению неизмеримо менее ценна, чем жизнь какого-нибудь ублюдка, насильника и убийцы, которым теперь даже смертная казнь не грозит.

- За подобные мысли, проскальзывающие на страницах ваших книг, их автора называют то язычницей, то фашисткой, то сатанисткой.

- Насчет фашистки и сатанистки первый раз слышу. Что же касается неоязыческих группировок... Те, с чьими публикациями мне довелось познакомиться, ничего, кроме смеха не вызывают. Чтобы искренне верить во что-то, надо это что-то любить. А любить (или не любить) можно только то, что хорошо знаешь. Эти же граждане прочли о славянском язычестве одну-две популярные книжки, да и в тех мало что поняли. Что касается моей личной религиозности... Славянское язычество мне духовно близко. Я думаю, если на том свете мы в самом деле изведаем высшую справедливость, то там не спросят, сколько раз мы ходили в храм и в какой именно, сколькими перстами крестились и в какую сторону. На весы положат жизнь. Поэтому я не вижу смысла в непременном религиозном самоопределении, главное - живи человеком.

Не слишком ли вы идеализируете дохристианскую цивилизацию?

- Не будем говорить "дохристианская", потому что это звучит как "доисторическая". А ведь там, в древности, не просто наши корни - там гигантские пласты, несоизмеримые с периодом письменно зафиксированной истории, не говоря уж о христианском его отрезке. В моем любимом IX веке славяне не вчера с дерева слезли, за ними "уже" были тысячелетия. К тому же сравните то, что делаю я, с тоннами печатной продукции, где до небес превозносятся первые деятели русского Православия. А ведь они разоряли языческие святилища точно так же, как через тысячу лет атеистами были разорены церкви.

- Пишете вы давно, но славой обязаны "Волкодаву". Не обидно?

- Эту книгу я поначалу считала для себя едва ли не случайной.И главным благом от успеха "Волкодава" долго видела то, что на его "волне" было мгновенно напечатано все написанное мною за двадцать лет. Честно говоря, вопросы популярности меня не волнуют. Но вот что радует - некоторые подростки, прочтя "Волкодава", густо замешанного на реалиях древнего славянства, стали всерьез интересоваться историей своей страны.

- Многих привлекают герои, безупречно владеющие мечом и рукопашным боем. Квалифицированное описание драк - следствие ваших занятий айкидо?

- Я занялась айкидо, чтобы посмотреть на рукопашную схватку "изнутри". Не в переулках же на свою голову приключений искать! В результате открыла для себя целый мир. Теперь откровенно хохочу при виде "боевых" сцен из "Конана-варвара".

- Слышал, в опасной ситуации вам все-таки довелось побывать?

- Как-то меня ни за что ни про что сграбастал... неадекватный милиционер. На входе в метро. Он был в штатском, подбежал сзади, молча сгреб и собрался для начала шмякнуть о стенку. В итоге шмякнулся сам. Туг из дежурного помещения на шум выскочили два нормальных стража порядка и быстро во всем разобрались.

- Говорят, успеху ваших книг способствует умелое давление на сентиментальные чувства читателей. Герои, прикончив кого-нибудь, регулярно испытывают нравственные страдания, а параллельно спасают всех подвернувшихся по пути собачек, кошечек, мышек, лошадок, старушек и сироток.

- Значит, если герой бездумно рубит головы и проходит мимо нуждающихся в помощи, это нормально и никаких вопросов не вызывает? Не говоря уже о подчеркнуто ироническом тоне, который вы взяли. А если мой персонаж лишний раз советуется со своей совестью и чужд равнодушия к страданиям окружающих, будь то люди или животные, - это давление на сопливые чувства, "мыльная опера"? А вот мне рассказывали, что матерый омоновский капитан - вот уж кого в сентиментальности трудно заподозрить! - назвал мои книги инструкцией по воспитанию молодого бойца.

- В "Скунсе" у вас такой хороший киллер, а преследующие его сыщики из агентства "Эгида плюс" просто замечательные. В одном из эпизодов они даже задумываются: что они, собственно, хотят - пристрелить его или пригласить на чай с тортиком?

- Мне импонирует тема "благородного врага". Можно и ненавидеть, и одновременно испытывать уважение, делающее невозможными подлость и предательство. Писать о подобных отношениях на порядок сложнее, чем о борьбе однозначно хороших парней с однозначно плохими. Вот и не видим мы врага "с человеческим лицом" ни в исторических романах, ни в фэнтэзи, ни в боевиках. А мне именно о таком противостоянии писать интересно. Я предлагаю читателю вместе помечтать о таких сыщиках и таком их оппоненте. А если кому ближе взгляд человека разочарованного, усталого и циничного - пожалуйста, есть Корецкий и Константинов. К этим мастерам я отношусь с глубоким уважением, просто у каждого своя стезя...

На том свете не спросят, сколько раз мы ходили в храм и в какой именно, сколькими перстами крестились и в какую сторону. На весы положат жизнь

Юрий НЕРСЕСОВ

ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА (МОСКВА)

10.05.2001



Copyright and powered by Citadel of Olmer


 

[an error occurred while processing this directive]