Снимать по-человечески

"Просмотр "Бригады" и "Бумера" довел меня до депрессии: зачем я живу в обществе, где самые желанные герои - мерзавцы? Для меня не существует дилеммы, кто лучше - уроды или люди. Честно говоря, я даже думать об уродах не желаю. И готов снимать кино о ком угодно - наших современниках, военном поколении, древних славянах, - но только о людях", - признался "Итогам" режиссер блокбастера "Волкодав из рода Серых Псов" Николай Лебедев


Финальный бой картины "Волкодав из рода серых псов" режиссер Николай Лебедев снимает на территории одного из московских заводов.

О пафосном российском проекте "Волкодав из рода Серых Псов" говорят второй год. Картина, основанная на славянской мифологии, должна подарить нам образ нового национального положительного героя, настоящего супермена, удивить техническим совершенством и порадовать бюджетным размахом. Уже работают два сайта, посвященных фильму, одобрен выпуск 12-серийного приквела, началась разработка основанной на картине компьютерной игры... Однако пока не завершен даже съемочный период, и запланированная на 2005 год премьера явно откладывается. Почему? Об этом "Итоги" поинтересовались у режиссера блокбастера Николая Лебедева.

- Николай, это вы повинны в том, что съемки "Волкодава из рода Серых Псов" переросли в "долгострой"?

- Конечно, я чувствую свою вину. Но в свое оправдание могу сказать, что съемки блокбастера - всегда трудоемкий и затратный процесс. Скажем, легендарные "Челюсти" тоже снимались в два раза дольше намеченного и с увеличенным бюджетом. То же касалось "Звездных войн" или "Титаника".

В "Волкодаве" много компьютерной графики, спецэффектов, рукотворные костюмы и эксклюзивный реквизит, сложнейшие трюковые сцены. У меня и в предыдущих картинах были, говоря эйзенштейновским языком, сцены-аттракционы, но нынешняя только из них и состоит. Например, финальный бой протяженностью приблизительно в 12 экранных минут мы снимаем порциями по 10-12 секунд в день. Рассказывают, что Сергей Бондарчук снимал один дубль первые полдня, второй - другие полдня. Когда-то мне казалось: ой, как это шикарно. А сейчас понимаю, что иначе просто не получается. Так что перенос даты завершения фильма связан со вполне объективными причинами. Думаю, картина выйдет весной будущего года.

- Но вы не жалеете, что согласились участвовать в проекте?

- Нет. Хотя я никогда не любил жанр фэнтези и меча не держал в руках даже в детстве. А согласился, только когда увидел, что продюсеры во мне искренне заинтересованы. Они все время спрашивали: ну скажи, что ты хочешь? Что я хочу? Я хочу снимать у Спилберга в Голливуде.

Но меня подкупило, что "Волкодав" - книга-приключение, adventure - жанр, в последние годы в нашем кино почти утраченный: снимать такие фильмы слишком дорого. А потом меня заинтересовала сама история: она предоставляла возможность создания нового эпоса, нового образа национального героя, умеющего отличать добро от зла.

- Разве у супермена обязательно должна быть национальность?

- У Волкодава есть. Автор романа Мария Семенова по профессии славист, она писала свою книгу, опираясь на национальную мифологию. Мы, конечно, не стремились превратить зрелище в фольклорный хоровод, но на обрядовые традиции древних славян опирались.

- Этак вы и национальную идею сформулируете.

- Мне кажется, она очень проста - это возвращение собственного достоинства. Если "Волкодав" будет интересен аудитории, значит, зрители возвращаются к своей истории и к своим корням.

- Вы верите в воспитательную силу искусства?

- Я верю, что хороший фильм может склонить человека к лучшему. А насмотревшись "Бригады" (фильм талантливый, но, мягко говоря, двусмысленный), наши провинциальные мальчики сколачивают свои банды по образу и подобию. Как-то режиссер Юрий Мороз, рассказав, что в школе сидел за одной партой с будущим уголовником, задался риторическим вопросом, почему нынешний кинематограф говорит только о нем, о бандите, а не обо мне. Вообще, если рассматривать наше кино откуда-нибудь из космоса, можно подумать, что в стране живут одни уголовники.

- Запретить и не пущать?

- Прежде всего понимать свою ответственность. В каком-то смысле это даже вопрос личной порядочности. Но у нас почему-то с некоторых пор про уродов принято рассказывать как про людей, а про людей - как про уродов. Недавний просмотр "Бригады" и "Бумера" довел меня до жуткой депрессии: зачем я живу в обществе, где самые желанные герои - мерзавцы? Захотелось сесть в самолет и улететь куда глаза глядят.

Для меня не существует дилеммы, кто лучше - уроды или люди. Честно говоря, я даже думать об уродах не желаю. И готов снимать кино о ком угодно - наших современниках, военном поколении, древних славянах, - но только о людях.

- Если не ошибаюсь, заявленный первоначально бюджет "Волкодава" равнялся пяти миллионам долларов.

- Сегодня затраты уже значительно серьезнее. Но это не мое дело, считать деньги в кассе. Мое дело - снимать кино, которое будет интересно людям. (Как сообщили "Итогам" в компании "Централ Партнершип", сегодня бюджет картины составляет десять миллионов долларов.)

- Неужели вас не интересует бюджет собственной картины?

- Я лишь знаю, что чем больше бюджет, тем неизмеримо больше моя ответственность. Да и проблемы вырастают в геометрической прогрессии. Когда я снимал свою первую полнометражную картину "Змеиный источник", запланированный бюджет составлял порядка 600 тысяч долларов, а в наличии было всего 250 тысяч. Я, конечно, сделал все, что мог в такой ситуации, но с меня и взятки были гладки. А на "Волкодаве" есть все условия для того, чтобы добиваться безупречного качества. Зрелищное кино не может рассчитывать на успех без крупных затрат.

- Вам кажется, это прямая зависимость?

- Во многом. Конечно, съемки высокобюджетного фильма - это всегда риск, и немалый. Причем если в Америке действует отлаженная система производства и воспроизводства, то у нас кино до сих пор отрасль убыточная. Первым прорывом в иное измерение стал "Ночной дозор", как ни относись к этой картине.

- Вы лично как относитесь?

- Это не мое кино. Но в последнее время мне как члену оскаровского комитета все время приходится о нем говорить: само выдвижение "Дозора" на этот конкурс вызвало неоднозначную реакцию. Я без конца повторяю: ребята, "Оскара" могут получить только те картины, которые идут в американском прокате. И "Ночной дозор" - единственный фильм, который туда в этом году попадет, а значит, имеет шанс хоть как-то "засветить" наше кино. Потому я голосовал за него, хотя мне больше по душе "Водитель для Веры" или "Свои".

- То, что вы снимаете не на "Мосфильме", а в каком-то заводском ангаре, - результат испорченных отношений с Кареном Шахназаровым, продюсером вашего предыдущего российского проекта - "Звезды"?

- Во-первых, мне сказали, что бывший заводской выставочный зал выше мосфильмовских павильонов. Отчасти, наверное, это и вопрос денег. А во-вторых, отношения с Шахназаровым у нас замечательные. Хотя и не секрет, что такими они были не всегда. Долгое время было непонятно, буду ли я снимать "Звезду", картину останавливали, и в то время (да и сегодня) у меня было впечатление, что на проект меня пригласили почти случайно. Только к концу съемочного периода возникло чувство, что мне поверили. Вообще рабочие конфликты с продюсерами - обычное дело. У меня ведь и на американской картине - сейчас она называется "Эффект ириса" - отношения с продюсером Сергеем Ливневым складывались ой как непросто.

- Кстати, когда мы ее увидим?

- Понятия не имею. В Америке она как раз выходит, а вот закупят ли ее российские прокатчики, неизвестно. У нас ведь, как правило, показывают только высокобюджетные картины. А бюджет "Эффекта" - несколько миллионов долларов - по американским меркам совсем несерьезный. Кстати, на этой картине мы встретились с оператором Иреком Хартовичем, двадцать лет проработавшим в Голливуде. Сейчас он снимает "Волкодава".

- Неужели не могли собрать группу из местных?

- Те операторы, с которыми мне хотелось бы сотрудничать, были заняты на других проектах. Кроме того, в "Волкодаве" запланировано много съемок на "блю скрине", когда задник затянут голубым экраном, что позволяет впоследствии дорисовывать на компьютере все необходимое. Наши операторы имеют об этой технике слабое представление, а Ирек как раз этим занимался у Спилберга на "Искусственном разуме".

- Разве техника не убивает вдохновение и гармонию можно поверить алгеброй?

- Я так не думаю. Еще Жорж Мельес использовал наплыв, отчего кино кардинально не изменилось. Да, сегодня нередко визуальный имидж генерируют на компьютере, например, в нашем фильме есть исключительно виртуальный персонаж Нелетучий Мыш. Ну и что? Какая вам разница, какой динозавр на экране - живой или нарисованный?

- Живой - он вернее. А то дурят нашего брата-зрителя без всякой меры.

- Но и тот и другой - не больше чем тени на полотне. Вспомните, ведь еще Станиславский говорил: в реальности искусства быть не может. Сегодня просто расширяются возможности, мы можем делать что-то лучше, иначе, нам есть из чего выбирать.

- В "Змеином источнике" сыграла дебютантка Екатерина Гусева, в "Звезде" - никому не известный Игорь Петренко. На главную роль в новую картину вы тоже позвали новичка, Александра Бухарова. Тенденция, однако.

- А какая мне разница? Главное, чтобы актер подходил на роль и умел работать. Мне интересно с начинающими, потому что им очень важно, чтобы кино состоялось. По моему скромному опыту, актеры переживают три фазы развития. Вначале они просто жилы рвут для того, чтобы "случилось". А когда "случается", успокаиваются. Наконец, те, кто выстоял и вышел в настоящие профессионалы, вновь возвращаются в состояние дебютантов: они понимают достоинство своей профессии и держат марку. Интересно работать либо с первыми, либо с третьими. К слову, в нашей картине заняты Александр Домогаров, Оксана Акиньшина, Наталья Варлей, Юозас Будрайтис, Игорь Петренко.

А все эти звездные капризы раздражают, надоедают и в конечном счете мешают работать.

- Вы всегда были таким жестким профессионалом?

- Думаю, меня как профессионала сформировали два проекта. Прежде всего дебютная картина "Ночлег. Пятница". Говорю как дипломированный киновед: только выйдя на площадку, я понял, что кино снимают люди, которые ничуть не глупее тех, кто о кино судит. Я ведь был абсолютно уверен, что умею все. Но мы снимали 20 дней, и я не знал, доживу ли до конца этого ада. А второй проект - российско-американская телевизионная передача "Улица Сезам". Сюжет нужно было снять за день, да еще с участием детей. Этот проект меня выдрессировал. Я научился считаться с графиком, рисовать раскадровки...

- Неоценимые качества при постановке блокбастера. Если верить планам росскийских кинокомпаний, наступает ваше время.

- Уже то хорошо, что о возможности снимать блокбастеры зашел разговор. И при этом никто не запрещает выпускать "Возвращение". Свой зритель найдется и на то, и на другое. Вот вы знаете, что больше всего меня поразило в Америке? Что кинозалы забиты до отказа. Бывает так, что в 14-зальный (!) кинотеатр невозможно достать билет. Причем как на блокбастер, так и на фильм, который у нас сочли бы элитарным, понятным лишь ограниченной аудитории. Я вообще уверен, что сама эта антитеза - искусство и массовость - достаточно надуманна. Ведь оттого, что картины Пикассо хорошо продаются, он не становится плохим художником. Так что пускай выбирает зритель. Главное - чтобы было из чего выбирать.

Юнна Чупринина (Фото: АЛЕКСАНДР ИВАНИШИН)

Copyright © Журнал "Итоги"
 

 

 


Copyright and powered by Citadel of Olmer

[an error occurred while processing this directive]