Узнавая себя
Национальный бестселлер как отражение национального сознания
 

Статья опубликована в "Ex libris НГ", номер 01 (1) от 23 января 1997 г., четверг.

О "Волкодаве" имеет смысл говорить главным образом потому, что одной из первых эта книга сделалась настоящим бестселлером. Слепо воспринимая иностранные слова, мы подчас не столько понимаем их, сколько придумываем им новые значения. На самом деле бестселлер - это не просто книга, которая хорошо продается, а книга, которая начинает жить самостоятельной жизнью.

С "Волкодавом" случилось именно это. Он не только начал собой новую чрезвычайно удачную издательскую серию, не только был продан суммарным тиражом более 300 тысяч экземпляров, не только стремительно вывел Марию Семенову в "первые леди жанра". Он породил активную дискуссию в специальной прессе и интернетовских фэнтезийных конференциях. Он подвиг Павла Молитвина на создание книги при книге - романа "Спутники Волкодава", излагающего предысторию всех описываемых событий. Со дня на день выходит кассета с песнями на стихи из "Волкодава". Ищут средства для съемки фильма про Волкодава.

С одной стороны, все это, конечно, напоминает кукольную суету: сестру Барби, парня Барби, беременную Барби и т.п. С другой - свидетельствует об уловлении новой движущей идеи. Не случайно вслед за "Волкодавом" в издательство потянулись давно уже написанные, но лежавшие до поры "Владигор" Леонида Бутикова, "Ладога" Ольги Григорьевой или "Сто полей" номинанта Букеровской премии Юлии Латыниной.

Понятие "новое" в фэнтези - категория глубоко сомнительная. Собственно говоря, сюжетной новизны ни в романах прародителя жанра Толкина, ни в тысячах книг его адептов нету по определению. Все стопроцентно предугадываемо. Герой не может не странствовать, не может не блистать нечеловеческим благородством и громоподобной убойной силой. Мудрость и красота обязаны отмечать его спутников. Хорошо бы меж них быть забавному зверьку, этакому мохнатому Скапену, вроде птички Конана или Нелетучего Мыша, следующего за Волкодавом. На худой конец сгодится и смешной человечек.

Эти книги читают, как перечитывают. Радость узнавания здесь больше азарта познания. Они - если угодно - реакция рядового читателя на хаотический мир, пестуемый большой литературой. Так после луна-парка приятно не зажигая света добраться до пролежанного дивана.

И все же "Волкодав" Марии Семеновой выделяется в этом ряду. Чем? Драки хороши, но обыкновенны; описуемый мир прост и не содержит ни нуль-перемещений, ни лабиринтов Амбера. Просто славянский витязь, умелый боец Волкодав из рода Серых Псов, вырвавшись из рабства (не метафорически "по капле", а буквально из рудников), возвращается мстить за уничтоженный род. Убивает вручную кунса (вариант слова "князь"?) Винитария по прозвищу Людоед и рушит его замок, чуть-чуть прибегая к магии. Добывает в этой битве лишнюю обузу для странника без роду и племени - мудреца Тилорна и девушку Ниилит. Вместе с мимоезжими караванщиками приходит в Галирадские земли и нанимается телохранителем к молодой кнесинке (это уже точное воспроизведение древнего произношения слова "княжна") по имени Елень. Позже христиане назвали бы ее Еленою, пока это языческое имя просто восходит к древнерусской форме слова "олень". Отвозит кнесинку жениху. Бьется с негодяями, меж ними и вельможные родичи кнеса Глузда Несмеяновича. Все происходит в декорациях мира, богато населенного разнообразными племенами - веннами и их близкими сродственниками сольвеннами, вельхами, живущими к северо-западу, южными аррантами, горными ичендарами.

Просто-напросто Мария Семенова написала книгу, которую все давно ожидали. Народу, воспитанному на Высоцком и лозунге "Если не я, то кто же", как воздух был необходим Герой. Необходима была такая же рыцарская традиция, которую для советского мира означали плакаты "Ты записался добровольцем", а для англо-американцев - Конан, Арагорн, размассовленные рыцари Круглого стола. Конечно, воплощение замысла не стопроцентно. Любители этнографии справедливо заключат, что не прошедший обряда инициации (в тот день все племя перебили) герой и сам себя не может считать полноценным человеком. Знатоки боевых искусств хмыкнут: за три-четыре года не пройдешь пути высокого посвящения. Славяноведы станут править топонимику и ономастику.

Все это так. Но важно другое: сможет ли юный московский книгочей опознать в Галирадских землях, где "говорили "малако" и "карова", нечто родное? Захочет ли нынешний северянин, как Волкодав, "пойти на каторгу за свое оканье"? Будут ли пытливые мальчики пролагать путь кнесинки Елень от Галирада до Северных Врат на контурных картах Руси, как ныне примеряют карты Средиземья к Европе? Ежели да, то бестселлерность себя оправдала.

К счастью, "Волкодав" - не только детское чтиво. По выражению одного из рецензентов, семеновская книга - это "женский роман" и фэнтези вместе. Одни видят в диком, но благородном венне идеального жениха - могучий, правильный, надежный, застенчив, как Павка Корчагин, сексапилен, как Ретт Батлер, - другие - делать бы жизнь с кого. "Волкодав" - чтение для всех, кто читает. Конечно, многие никогда не признаются вслух, что потребляют такого рода литературу, - а зря. Пушкин почитал достойным чтением Вальтер Скотта, будившего историческое самосознание. Семенова это самое самосознание не столько будит, сколько формирует.


Copyright and powered by Citadel of Olmer


 

[an error occurred while processing this directive]